ВСТРЕЧА ПЕРВАЯ. (часть 1)

Император  Николай II, молодые годы

  В жизни Николая 2 его родители сыграли  особое место, император Александр 3 и императрица Мария Федоровна   сумели   дать  ему такую «путевку» в жизнь, которая  позволила ему  не только  успешно царствовать во времена, в которые  многие русские люди теряли веру, враги отечества расшатывали  трон , подрывали основы государства российского и подверга лись  неимоверно сильным атакам,  которые невозможно было выдержать, если бы  ни тот стержень  в характере  Николая 2 и та вера в Бога,  которая была  заложена в будущего царя,  Никалая 2 его отцом  Александром  3 и матерью  Александрой Федоровной.

   Собственно это и помогло ему выстоять  во времена лихолетья , так называемой   первой «русской революции» 1905 г , на самом деле  первой русской смуты…   

Царская  семья 

  Общеизвестно, что на развитие любой личности, любого ребенка основное влияние оказывает его семья : конечно же отец и мать. Будущему императору Николаю Александровичу в этом плане сказочно повезло.  Его родителями  были  император российский Александр III и императрица  Мария Федоровна. Отличительной  чертой этой семейной пары были душевное благородство, скромность и простота. Обратимся к воспоминаниям современников, которым вполне можно доверять.

     С. Ю. Витте в своих воспомина­ниях отмечал, что «…у Императора Александра III было совершенно выдающееся благородство и чистота сердца, чистота нравов и по­мышлений… Император Александр III был великий Император… он обладал благороднейшим — мало сказать благороднейшим, — он обладал именно царским сердцем. Такое благородство, какое было у царя, могло быть только, с одной стороны, врожденным, а с другой стороны — не испорченным жизнью».

 Граф С.Д. Шереметев писал, что отличительной стороной цеса­ревича была правда и истинное благородство, проявленное им не раз в самых щепетильных положениях, и он скорбел о том, когда люди с чистыми именами отклонялись от добрых преданий своей семьи, своего рода. «Он не выносил хамства в своем окружении, ненавидел лесть».

   Иван Сергеевич Тургенев писал, что отличительной чертой характера Алек­сандра Александровича была «честность, честность щепетильная, абсолютная, без компромиссов и без примесей. Достаточно его уви­деть, чтобы почувствовать, что он порядочен с ног до головы, без скрытых мыслей, полной суровой откровенности… Он целомудрен и всегда был таким. В собственной семье он часто высказывал свое глубокое отвращение к распущенности…»

Люди, которые встречались с императором, всегда говорили о том, что   «в его глазах можно было увидеть как его доброту, так и его грозность. Эти душевные качества, отражавшиеся во взгляде , отражали главные черты его характера.»

Александр III был  главой  большой царской семьи, его уважали почитали и побаивались.  Это была фигура, личность! В хорошем смысле этого слова… Хотя в быту этот человек не позволял себе никакой излишней роскоши.  

   Знаток человеческих душ, юрист А.Ф. Кони, которого обвиняют в скрытой или даже явной оппозиции власти, нарисовал сложный психологический портрет Александр Александровича: «…Александр III, подпирая по временам голов рукою, не сводил с меня глаз… В этих глазах, глубоких и почти трога тельных, светилась душа, испуганная в своем доверии людям и беспомощная против лжи, к коей сама была неспособна. Они произвели на меня глубокое впечатление… От него веяло такой беспомощностью по отношению к обману и лукавству окружающих, что солгать ему казалось мне равносильным нанесение удар дряхлому старику или малому, слабому ребенку. …Если Александ III так смотрел в лицо своим министрам при их докладах, то мне становится непонятным, как могли некоторые из них, нередко совершенно сознательно, вводить его в заблуждение и направлять его сильную волю на узкие и беспросветные пути, или он так на них смотрел, привыкнув к ним и замкнувшись в своем недоверии, или в противном случае он имел дело с людьми, хотя и трусливыми, но глубоко нечестными. Вся его фигура, с немного наклоненной набок головою, с лбом, покрытым глубокими морщинами — следами тяжелых дум и горьких разочарований, — вызывала в душе прежде всего чувство искренней жалости к человеку, поднявшему на плеч «бремена неудобоносимые»». 

Внешняя политика 

Во внешней политике Александр III был достаточно тверд. Это можно описать случаем, который произошел с Английским правительством. Правитель­ство Ее Величества Королевы Виктории неизменно придерживалось антирусских настроений, питаемых все время вспыхи­вавшими трениями между двумя ведущи­ми державами. Сложные коллизии воз­никали на Балканах, на Ближнем Восто­ке, но особенно в Средней Азии.

   Россия медленно, но верно продвига­лась в глубь обширных, малонаселенных территорий на востоке от Каспийского моря. По мере этого движения русская граница все ближе и ближе подходила к владениям Британии в Индии. Есте­ственно, что в Лондоне с большим опасе­нием относились к расширению России, видя в том угрозу своим жизненно важ­ным интересам.   

Уже вскоре после воцарения Алексан­дра III наметился конфликт из-за района Мерва, чуть не приведший к войне меж­ду двумя крупнейшими мировыми импе­риями. Еще более острая обстановка сло­жилась через четыре года в том же райо­не Средней Азии.

В начале 1885 года отряд афганских племен, вооруженный англичанами и под руководством английского инструк­тора, занял тогда территории, располо­женные по соседству с крепостью Кушка, угрожая форпосту русских войск. Воз­мущенный Царь отправил командующе­му грозный циркуляр, предписывавший выгнать пришельцев и «проучить их как следует».

Воля Монарха была исполнена: аф­ганцы бежали, а англичанин-инструктор попал в плен. Посол Британии в Петербурге получил предписание потребовать русского правительства извинений, но Александр III не только не собирался извиняться, но даже демонстративно наградил начальника пограничного отряда полковника А.В. Комарова (1823-1904) георгиевским крестом. В Лондоне негодовали. Была произведена частичная мобилизация армии, а флот приведен в боевую готовность. Петербург получил новую, еще более угрожающую ноту, и русские дипломаты нервничали. Но сам Царь сохранял хлад­нокровие и на нервное замечание мини­стра иностранных дел Николая Гирса, что России угрожает война, меланхоли­чески изрек: «Хотя бы и так». Тема была исчерпана.

Англии пришлось уступить и прогло­тить горькую «русскую пилюлю». Через два месяца, находясь в Дармштадте, Ко­ролева Виктория передала через брата Царя Великого князя Сергея Александ­ровича письмо Александру III, где писа­ла, что «искренне желает мира, и только журналисты кричат о войне»…

 

Внутренняя политика

Во внутренней политике Александр III придерживался твердого авторитарного курса. Были введены некоторые ограниче­ния в права местного самоуправления, урезана автономия университетов, став­ших анклавами противоправительствен­ных настроений; были произведены из­менения в системе финансов, кредита, судопроизводства.

Царь не сомневался, что будущее Рос­сии зависит от развития нравственных и духовных начал народа, и чрезвычайно был озабочен двумя вещами: строитель­ством школ и церквей. За годы его прав­ления в Империи было открыто более 25 000 церковно-приходских школ и по­строено около 5000 церквей и часовен.

Его постоянно заботило и экономи­ческое положение страны. Вопросам промышленности и торговли уделялось пристальное внимание. Была отменена подушная подать, сокращены выкупные платежи, приняты меры для развития кредита и упорядочения государствен­ных финансов. Бюджет России в его цар­ствование стал сбалансированным (ранее расходы неизменно превышали доходы), что, позволило при Николае II перейти к золотому обращению.

   Жил Александр III достаточно скромно. В гатчине царская семья жила в небольшом помещении. Комендант Императорского  двора В.С. Кривенко вспоминает :   «В народе ходили слухи о недосягаемой роскоши царской жизни, а на самом деле царская семья, как это ни покажется странным, не пользовалась в некотором отношении тем комфортом, какой был доступен просто состоятельным людям. Александр III жил в Гатчине в низеньких антресольных помещениях, а в Петербурге — в Аничковом дворце, крайне неудобном, здесь у Императрицы не было особой ванной комнаты, приходилось, как передавали, ванную вносить в спальню. В Петергофе царская семья проводила время в маленьком сыром коттедже на даче Александрии»


Любовь к людям

Характер общения с простыми людьми особенно раскрывался во время поездок Императорской семьи по бескрайним просторам Российской империи. Особую значимость для Государя и Госуда­рыни имели поездки в Финляндию. Во время одной такой поездки на финскую землю, согласно истории, рассказанной финскими исследователями Йормой и Пейви Туоми , флотилия, на которой в Финляндию прибыла царская семья, встала на якорь в заливе у острова Хёгсора. «Император наблюдал на берегу за проворной старушкой, которая пыталась вытащить на мосток тяжелый садок с рыбой, который застрял между сваями. Увидев неподалеку крупного мужчину, старушка, повелительно махнув рукой, крикнула: «Эй, мужик, иди помоги мне вытащить садок!» Император огромной страны поспешил подойти и сделал, что было сказано». Старушка и не подозревала, что перед ней был русский царь. Старушку звали Серафима Линдблад по прозвищу Финна.

   Александр Александрович был образцовым семьянином, глубоко любив шим свою семью, жену и детей. «Жил он тихо, по-семейному, всегда нераз лучный со женой, — писал в книге «На смерть Александра III» C.A. Андриевский, — держался просто, носил какой-то приплюснутый картуз на своей крупной голове, улыбался своими чистыми добрыми глазами».   
 

Обстановка в царской семье

Обстановка в царской семье была на редкость спокойной, дру­желюбной и добропорядочной. Во всем чувствовался размеренный порядок, олицетворе нием которого была прежде всего Мария Фе­доровна. Детей воспитывали в строгости, в уважении к старшим, любви ко всему русскому, русским осно вам, традициям и идеалам, в вере в Бога. «Ни я, ни великая княгиня не жела ем делать из них оранжерейных цветов, — писал Александр III одному из педаго­гов. — Они должны хорошо молиться Богу, учиться, играть, шалить в меру. Учите хорошенько, послаблений не делайте, спрашивайте по всей строгости, не поощряйте лень в особенности. Если что, то адресуйте прямо ко мне. Я знаю, что нужно делать. Повторяю, что мне фарфора не нужно. Мне нужны нормальные, здоровые рус­ские дети. Подерутся — пожалуйста, доносчику — первый кнут. Это самое мое первое требование».

Любовь к детям, отмечал в своих воспоминаниях один из современников, была отличительной чертой Государя. «Не было ему лучше удо­вольствия, как возиться с детьми, можно сказать, что дети вообще были его друзья. Чего только не выкидывал он с ними и сам играл с ними, как ребенок. Детские воспоминания должны сохранить не одну черту его неисчерпаемого добродушия, его неизменной ласки, его сердечного привета».

А. Бенуа, который в начале царствования Александра III отно­сился к новому царю критически, отмечал, что в Императоре «по­ражала его чрезвы

чайная простота, абсолютная непринужденность, абсолютное отсутствие какой-либо позы (позы властелина…)».

Люди, долгое время жившим рядом с царской семьей и нахо­дившимся с ними в тесном контакте, становились для Государя и Государыни близкими людьми, занимавшими в их сердцах особое место. Уход из жизни близких людей всегда глубоко печалил супру­гов. Делясь впечатлениями о петербургс кой жизни и жизни окру­жавших людей, Александр Александрович сообщал сыну Николаю 16 апреля 1891 г., находившемуся тогда на Востоке: «Старушка графиня Блудова тоже скончалась. Умер и знаменитый генерал-фельдмаршал граф Мольтке. Умерла жена Ивана Михайловича Голицына. Умер мой бедный гардеробщик, толстый Брылов…»

Александр III всегда сам хоронил своих нянек, воспитателей и педагогов. Известный юрист, поэт и министр С. Андриевский, написавший после смерти Александра III так называемую «Книгу о смерти», свидетельствовал: «Мне вспоминается его тучная, меш­коватая фигура на многих погребальных процессиях, случавшихся в царской семье за время его правления. Он всегда шел за гробом впереди всех, сосредоточенный, спокойный, массивный и простой».

  В жизни Императора Александра III императрицы Марии Федоровны религия занимала особое место. Во всем происходящем на земле как Александр Александрович, так и Мария Федоровна видели прежде всего промысел Божий. «Во всем, что делается на Земле, — писал из Болгарии цесаревич,—есть воля Божия. Господь, без сомнения, ведет судьбы народов к лучшему, а не к худшему, если они, конечно, не заслуживают полного Его гнева. Поэтому да будет воля Господня над Россией, и что ей следует испол­нить, и что ей делать, будет указано Самим Господом. Аминь».

Молитва как очищение души  

Молитва, как очищение души и утверждение лучших благородных помыслов, была постоянным спутником жизни Императорской четы. «…Ты не можешь себе представить, — писал цесаревич 30 июня 1879 г. во время очередной разлуки с Марией Федоровной, — что я чувствовал, видя эти милые комнаты, где еще так недавно мы жили так счастливо все вместе. Мне вдруг сделалось так грустно, так было все пусто кругом меня, я взошел в спальню и там на коленях горячо молился перед об­разами за тебя, моя душка, и за милых детей и просил моих дорогих Ан-Папа и Ан-Мама, чтобы они не забывали нас в своих молитвах, как до сих пор нас не забывали и благословляли!..»

Будучи глубоко религиозным человеком, цесаревич уделял большое внимание религиозному воспитанию и необходимости постоянного общения с Богом. В письмах к жене он часто затраги­вал эту тему. В мае 1877 г., вскоре после начала Русско-турецкой войны, он писал Марии Федоровне из Румы нии: «Скажи от меня Ники и Георгию, чтобы они молились за меня; молитва детей всегда приносить счастье родителям, и Господь услышит и при­мет ее…».

По воспоминаниям великой княгини Ольги Александровны, Рождество и Пасха были самыми памятными днями в году: «…Это были счастливые семейные торжества». Готовились к Рождеству заранее — развешивали образа в храме, выбирали подарки для гостей. Понятие «семья» включало не только Императора, Импе­ратрицу и их детей, но также великое множество родственников. К ней принадлежали тысячи слуг, лакеев, придворной челяди, солдат, моряков, членов придворного штата и все, кто имел право доступа во дворец. И всем им полагалось дарить подарки.

   В сочельник в шесть часов начинали звонить колокола гатчин­ской двор цовой церкви, созывая верующих к вечерне. После служ­бы устраивался семейный обед. Праздничные столы накрывались, как правило, в Арсеналь- ном зале. После обеда все «с нетерпением ждали, пока Император не позво нит в колокольчик. И тут, забыв про этикет и всякую чинность, все бросались к дверям банкетного зала. Двери распахивались настежь, и мы оказывались в волшеб­ном царстве». Весь зал был уставлен рождественскими елками, сверкаю щими разноцветными свечами и увешанными позолочен­ными и посеребренными фруктами и елочными украшениями. Ничего удивитель- ного! Шесть елок предназначались для семьи, и гораздо больше — для родственников и придворного штата. Возле каждой елки стоял маленький столик, покрытый белой скатертью и уставленный подарками. Кругом царила суматоха и толкотня, но, как вспоминает великая княгиня Ольга Александровна, даже Императрица Мария Федоровна терпеливо переносила беспорядок, царивший повсюду. «После веселых минут, проведенных в банкет­ном зале, пили чай, пели традиционные песни…»

   Пасха была вторым самым важным религиозным праздником. «Ее праздновали, — вспоминала великая княгиня Ольга Александров­на, — особенно радостно, потому что ей предшествовали семь недель строгого воздержания — не только от употребления в пищу мяса, мас­ла, сыра и молока, но и от всяческих развлечений… Не устраивались ни балы, ни концерты, ни свадьбы. Период этот назывался Великий пост, что очень точно определяло его значение. Начиная с Вербного воскресенья дети посещали церковь утром и вечером. Некоторое по­слабление дисциплины приносила Великая Суббота…»

   Заутреня — торжественная субботняя служба — являлась наи­более важной. Все присутствовавшие на ней были одеты как для важного дворцового приема. Служба длилась в течение трех часов. После возгласа «Христос Воскресе!», на который присутствующие отвечали «Воистину Воскресе!», разом исчезали заботы и трево­ги, разочарования и беды. У всех стоящих в храме — в руках за­жженные свечи. Всех охватывает радостное чувство. Долгий пост окончен, и царские дети бегут в банкетный зал, где ждут их всякие вкусные вещи, к которым им запрещено было притрагиваться с самой Масленицы. Начинается разговение.

   Александр III в своих письмах к жене всегда делился своими впечатле ниями от церковных служб. Особенно нравились ему пас­хальные службы. «Сегодня утром в 11 часов, — писал Император Александр III Императрице Марии Федоровне в 1889 г., — была заупокойная обедня в Петропавловском соборе. И я горячо молился вместе с тобой у дорогих могил. Чудная была служба, я так люблю Пасхальную службу и «Христос Воскресе» и прочее пасхальное пение. Погода тоже сегодня отличная, ясная и теплая».  

Юность Царя

В юности будущий русский царь очень дружил с детьми близких ко двору детей царедворцев. Великий князь Георгий Александрович, двоюродные дяди, дети министра императорского двора. Летом дети весело проводили время, плавали на лодках, играли в различные детские игры, пекли картошку на костре, ловили рыбу в пруду. Юный царь был счастлив, а как же иначе? Жизнь прекрасна и удивительна! Жизнь представлялась ему чередой счастливых, радостных событий и в жизни есть счастье и только счастье! Ну а если юный Николай и допускал место несчастью, то так, самую малость.

Первого марта 1881 г, отец Николая надевает на голову императорскую корону, вступает на престол, и юный Ники уже официально становится Цесаревичем. Счастье продолжается! Правда с небольшими издержками его Его родители, в которых он души не чаял, становятся очень очень занятыми. Времени для общения становится все меньше и меньше. Но да не беда! Есть совместные путешествия, которых в первое время было не так много. Юный царь обожал поездки в Копенгаген, где собирались родственники со всех концов Европы. Было о чем поговорить, да и этикет здесь был не так строг, как В России.

Дания нравилась государю с детства и он ехал туда с большой радостью

Да и кое что изменилось в его жизни, ведь теперь куда бы он не приезжал, к нему было всегда иное отношение : «Его дорогой папа» теперь царь, а он сам наследник престола великой империи, и не просто империи а его горячо любимой родины, России. Это время Государь Николай Александрович запомнит навсегда! Пройдут годы, и в последние дни его земной жизни в ужасных мутных и беспросветных днях ипатьевского заточения нет нет даи вспыхнет «светлый» огонек воспоминаний ранней юности, всегда веселая и радостная мама, чуть суровый с виду, но бесконечно добрый отец император Александр.

Время шло государь потихоньку подрастал, и теперь у него добавилось больше забот. Начался процесс обучения и теперь его день был расписан по минутам.

Занятия : 24 часа в неделю , чуть позже их стало больше 30. Конечно, юному цесаревичу было тяжело на занятиях, ведь затем вынужден был заниматься самоподготовкой.

Подчеркнем, что даже летом, когда цесаревич оказывался вдалеке от дома, его распорядок менялся мало.   Летом 1883 года пятнадцатилетний престолонаследник сообщал из Дании своему другу юности, Великому князю Александру Михайловичу (Сандро): «Вот описание дня, который мы прово­дим здесь: встаем позже, чем в Петерго­фе, в четверть восьмого; в восемь пьем кофе у себя; затем берем первый урок; в половине десятого идем в комнату тети Алике, и все семейство кушает утренний завтрак; от 10 до 11 наш второй урок; иногда от 11 — половины двенадцатого имеем урок датского языка; третий урок от половины двенадцатого до половины первого; в час все завтракают; в три гу­ляют, ездят в коляске, а мы пятеро, три английских, одна греческая, двоюрод­ные сестры и Я, катаемся на маленьком пони; в шесть обедаем в большой сред­ней зале, после обеда начинается возня, в половине десятого мы в постели. Вот и весь день».

Подчеркнем, что государь Александр III подходил к выбору преподава телей для своего сына весьма щепетильно, он исходил из той простой мысли, что учителя должны давать его сыну прежде всего духовно-нравственные представления и ориентиры в жизни, а также аккуратность, исполнитель ность, уважение к старшим. Александр 3 прекрасно понимал, что опираясь на них и на веру в Бога будущий император сможет справиться с возложенной на него задачей – правление огромной российской империей- гораздо легче и правильнее . Отец Николая прекрасно понимал, как сложен и труден , порой невыносимо труден, Царский Крест. Ибо господь именно на них , на Романовых возложил бремя это.

   Понятно, что в числе преподавателей — блестящие знатоки своего пред мета, известные государственные и военные деятели: К.П. Победоносцев, профессор Московско­го университета, Н.Х. Бунге (профессорт Киевского уни­верситета финансов), М.И Драгомиров (профессор Академии Генерального штаба) и многие другие выдающиеся люди того времени.

   Понятно теперь, вследствие чего Николай стал страстным   кни­гочтеем и сохранил эту привязанность буквально до последних дней своего зем­ного бытия. Он очень расстраивался, если в какой-то день у Него не было достаточно времени для чтения. Его пристрастия здесь с годами стали вполне определен­ными: Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Тол­стой, Достоевский, Чехов. Вот круг осо­бо любимых, читаемых и перечитывае­мых авторов.

Мать , которую он горячо любил, с юных лет приучала его к неукоснитель ному выполнению своих обязанностей. И это давало плоды, под ее чутким руководством ее сын, будущий император рос аккуратным и педантичным человеком. Действительно, он редко мог себе позволить расслабиться и поступить не так как необходимо, а так, как хочется.

В детстве Он «играл в солдат». Тогда была сформирована «потеш­ная рота» из родственников и детей при­дворных. Командиром назначили самого старшего — Великого князя Александра Михайловича. У «воинства» существовал свой «служебный артикул», и в снежных крепостях Аничкова сада «баталии» слу­чались.

В 1887 году в письме Великому князю Александру Михайловичу Нас ледник Престола писал: «Это лето буду служить в Преображенском полку под командою дяди Сергея, который теперь получил его. Ты себе не можешь представить Мою ра­дость; Я уже давно мечтал об этом и од­нажды зимой объявил Папа, и Он мне позволил служить. Разумеется, Я буду все время жить в лагере и иногда приезжать в Петергоф; Я буду командовать полуро­той и справлять все обязанности субал­терн-офицера. Ура!!!»

Николай Александрович был, что на­зывается, прирожденным офицером; традиция офицерской среды и воинские уставы неукоснительно соблюдал, чего требовал и от других. Любой командир, запятнавший недостойным поведением мундир офицера, для Него переставал су­ществовать. По отношению к солдатам чувствовал себя покровителем-наставни­ком и не чурался общаться с ними, а в пасхальные дни обязательно христосо­вался со служащими конвоя. Смотры, парады, учения Николая Александрови­ча никогда не утомляли, и он мужествен­но и безропотно переносил случавшиеся неудобства армейских будней на лагер­ных сборах или маневрах.

   В 1884 году Николай Александрович поступает на действительную военную службу, а 6 мая того же года приносит во­инскую присягу в Большой церкви Зим­него дворца.

Очевидец события Великий князь Константин Константинович (президент Российской Академии наук, переводчик, поэт — литературный псевдоним «К.Р.») записал в тот день в дневнике: «Нашему Цесаревичу сегодня 16 лет, Он достиг совершеннолетия и принес присягу на верность Престолу и Отечеству. Торже­ство было в высшей степени умилитель­ное и трогательное. Наследник с виду еще совсем ребенок и очень невелик ростом. Прочитал Он присягу, в особенности первую, в церкви детским, но прочув­ствованным голосом; заметно было, что Он вник в каждое слово и произносил свою клятву осмысленно, растроганно, но совершенно спокойно. Слезы слыша­лись в Его детском голосе. Государь, Императрица, многие окружающие, .и я в том числе, не могли удержать слез».

К началу 1880-х годов относится и еще одно примечательное событие в жизни Николая Александровича: Он начал вес­ти дневник. До нас дошло пятьдесят тол­стых тетрадей, последняя запись в кото­рых оставлена за три дня до убийства Се­мьи Николая II в подвале дома Ипатьева в Екатеринбурге. Первая же запись сде­лана 1 января 1882 года, когда Ему еще не исполнилось и четырнадцати лет. Более тридцати шести лет постоянно, каждый вечер, с неизменной аккуратностью Це­саревич, а затем Император записывал несколько фраз о прошедшем дне.

Царь не думал оставлять потомкам историческое свидетельство; никогда не предполагал, что Его личные, лапидар­ные поденные заметки будут ис пользо­вать в политических целях. Он писал, потому что «так надо», потому что это было принято в Его кругу. Первоначаль­но мать, тогда еще Цесаревна Мария Фе­доровна, рекомендовала Сыну обзавес­тись дневником. Затем вел Его уже по привычке и любил в зрелых летах иногда перечитать о своем житье-бытье в давние годы.

   1889 год. В этом году Цесаревичу был пожалован титул флигель-адьютанта и обязанностей теперь у него стало еще больше. Теперь он как член свиты Его Императорского Величества должен был дежурить и выполнять так называемые присутствия. В тот же год он по Высочайшему повелению назначен членом Комитета Министров.

Ясно, что присутствовать в этих ответственных царь собраниях не очень хотел. Действительно, слушать бесконечные споры пожилых сановников о решении государственных дел молодой человек не очень хотел. Тем не менее своими обязанностями будущий царь не пренебрегал никода и аккуратно присутствовал на всех государственных собраниях. «Отсидев» собрание юноша мчался в родную гвардейскую среду, где всегда присутсвовал дух взаимопонимания и дружбы.

Его непосред­ственный начальник, командир Преоб­раженского полка Великий князь Кон­стантин Константинович записал в сво­ем дневнике 8 января 1893 года.

«Ники держит себя совсем просто, но с достоинством, со всеми учтив, ровен, в Нем видна необыкновенная непринуж­денность и вместе с тем сдержанность; ни тени фамильярности и много скромнос­ти и естествен ности». Прошел год, и впечатления команди­ра не изменились: «Ники держит себя в полку с удивительной ровностью; ни один офицер не может похвастаться, что был приближен к Цесаревичу более дру­гого. Ники со всеми одинаково учтив, любезен и приветлив; сдержанность, ко­торая у Него в нраве, выручает его».

1890 год. Его образование окончилось как он писал «раз и навсегда». Дальше воинская служба и участие в деятельности гос. Учреждений.

1891 год — Николай Александрович возглавил особый комитет для помощи нуждающимся в местностях, которые пострадали от неурожая. В том неурожайном году во многих губерниях наблюдался сильный неурожай, поэтому положение многих крестьян стало просто критическим. Поэтому будущий государь и возглавил этот комитет, который собирал частные благотворительные пожертвования со всей Россиии распределяли их по районам, которые охватили бедствия.

1892 год, лето. На восток России обрушилось другое бедствие – холера.

Николай делает все от него зависящее, чтобы облегчить страдания людей. Уже тогда, фактически начиная понемногу управлять страной, Государь понимает как много в русской жизни халатности, нераспорядительности, преступного безразличия. Почему это его задевало? Да потому, что он ревностно исполнял свой долг. Он возмущался до глубины души нераспорядительностью многих должностных лиц. Зачастую они пренебрегали своими прямыми обязанностями, что неизбежно обостряло положение в регионах.  

Будущий император испытывал большой интерес к театру, ему особенно нравились музыкальные и балетные спектакли. Интересоваться драмой государь стал позже, а в те годы он с увлечением ходил на незамысловатые оперетты , комедии. Хотя большие и серьезные вещи запомнились надолго. Музыка Чайковского была особенно им почитаема и он навсегда остался ее приверженцем. Будущий государь и сам нередко музицировал, хотя относился к своим занятиям достаточно иронически. Он был человеком очень скромным. В одном из писем к матери он пишет: «В лагере, в свободное от службы и писания писем время, Я много и стара­тельно играю на пианино — не правда ли, трогательно и похвально? Я вспоминаю старые вещи и играю тоже наизусть». На публике никогда не играл, хотя Его не­редко и просили. Ему нравилось смот­реть, как выступают другие…»

   Театр стал для него одним из основных увлечений в жизни, и с годами это не прходило. Зимой он бывал на десятках спектаклей, январь 1890 г цесаревич 3 раза побывал на балете «Спящая красавица» , 4 раза на опере «Борис Годунов», полюбилась ему также «Руслан и Людмила», «Евгений Онегин», «Мефистофель». Вообще он старался не пропускать все новые спектакли. Такой напряженный график соблюдался им буквально до великого поста, когда спектаклей не было совсем.